Ник поднял голову и устало посмотрел на часы. Пол пятого. Пора в аэропорт. Он грустно вздохнул, дописал предложение в своем кожаном блокноте, закрыл его и убрал в сейф.
   - Черт, -  выругался он, - и угораздило же босса направить туда именно меня.
   Еще раз, глубоко вздохнув, он потянулся, схватил пальто и вышел в коридор.
   Ник уже второй месяц работал профессором мифологии в Нью-Йоркском Университете. Он сам и не знал, откуда обладает такими обширными знаниями по этому вопросу. На самом деле, он многого не знал, а точнее просто не помнил.
   Единственное, что он помнил, так это холодное утро Манхэттена, когда он очнулся на улице, не помня ни имени, ни адреса, абсолютно ничего. Пошарив тогда по карманам пальто, он нашел водительское удостоверение на имя Ника Уайта, ключи от квартиры и немного наличных. Проходящий мимо полицейский помог ему добраться до больницы, где ему сказали, что у него амнезия, но они никак не могли объяснить ее появления. Тогда добираясь домой на такси, Ник упорно продолжал вспоминать свое прошлое, но кроме древних мифов ничего на ум как назло не приходило.
   Первые несколько дней были похожи на ад. Ему приходилось заново узнавать вещи, которые обычным людям казались обыденными и наскучавшимися. Со стороны это все даже выглядело смешно. Но самым страшным было не это. Одиночество, которое он почувствовал тогда на той далекой улице, не отпускало его ни на минуту. Он был один против всего этого нового и незнакомого мира, и рядом не было ни кого, кто бы мог рассказать ему кусочки его прошлого или хотя бы настоящего. Это разрывающее чувство тоски, толкающее на безумные действия и поступки, вечные дискотеки, пьянки до утра. И все лишь для того, чтобы нет, не забыться, а вспомнить. Но и это не помогла, а лишь только усилило всю безвыходность его положения. Он и сам не знал, чем бы все это закончилось, но два месяца назад ректор Нью-Йоркского Университета Питер Джонс позвонил ему с предложением места профессора мифологии в его университете. О большем счастье Ник и представить не мог, поэтому согласился, не раздумывая.
   Работа в университете ему нравилась. У него был свой маленький уютный кабинет, где он мог размышлять и спокойно работать, его любимые студенты, которые приходили к нему два раза в неделю на семинары по религиоведению, но самое главное было не это. Через два дня после назначения на должность Питер вызвал его к себе и протянул ему старинную книгу в красивом кожаном переплете. С благоговением Ник держал в руках это фолиант и, едва дыша, открыл его, найдя в нем кучу страниц, написанных на древнеегипетском языке. Сам не зная почему, но он мог разобрать многие слова этого необычного текста, и Питер доверил ему перевод этой рукописи. Никс сиял от радости и восторга, словно рождественская елка. У него появилась цели, и это было самым главным.
   Все эти воспоминания, как ураган пронеслись у него в голове, пока он быстрым шагом направлялся к выходу. У него оставалось не так уж много времени до прилета самолета, и он надеялся, что Манхэттен не подведет его и не засосет в пучину своих долгих и нудных пробок.
   - Пока, Нелли, - бросил он на ходу своей помощнице. – Передай шефу, я уехал за его ценным грузом, - и улыбнувшись ей своей самой очаровательной улыбкой скрылся за стеклянными дверьми университета.
   Январь радовал жителей Нью-Йорка своей погодой. На улице ярко светило солнце, и легкий морозец приятно щекотал кожу. Ник обожал такую зиму. Он просто терпеть не мог слякоть под ногами, когда едва выпавший снег начинал таять и сразу превращался в бесформенную жижу под ногами. Он не любил дождь, потому что считал, что дождь зимой это абсурд, но всякий раз на ум приходили слова его знакомого:
   - Чувак, ты живешь в Нью-Йорке – главном городе абсурда.
Да и на самом деле, этот город был полон противоположностей – роскошь в нем сочеталась с бедностью, лимузину со старыми потрепанными велосипедами, да и люди были разные. Единство непохожих, - так Ник любил говорить про себя и Нью-Йорк.
   Подойдя к дороге, он поднял руку и сразу же поймал такси. Салон автомобиля приятно пахнул кожей и манил своей теплотой. Быстро забравшись внутрь, Ник обратился к водителю:
   - Аэропорт Джона Кеннеди, пожалуйста. И по быстрее, если можно, - улыбнулся он пожилому таксисту.
   Откинувшись на сиденье и закрыв глаза, он так и не заметил жадных взглядов, которые бросали на него проходившие мимо девушки. Все видели в нем красивого голубоглазого брюнета с точеным торсом, которого хотелось схватить и не отпускать. Правильные черты лица и глубокие как два колодца глаза, обрамленные длинными пушистыми ресницами, в которых хотелось смотреть постоянно, очень часто вводили в сомнения молодых студенток, которые думали, что Ник по доброте душевной раздает оценки направо и налево. Как же жестоко они ошибались. Он любил давать свои знания, но также он любил и получать в ответ. Поэтому очень многие отсеялись за два недолгих месяца его профессорской деятельности. Помимо красивой внешности от него исходила какая-то волна нежности и тепла, которая согревала холодными днями и притягивала к нему людей, как к магниту. Он никогда не замечал этих взглядов, он просто не интересовался ими. Его труд – именно это интересовало его больше всего. К тому же он еще не встречал ту девушку, которую ему хотелось бы обнять и остаться на вечно, а что-то внутри него подсказывало, что именно такая ему и нужна и никакая другая.
   На улице девушки еще раз проводили его томными глазами и отправились дальше по своим важным делам.
   Поездка в аэропорт на удивление не заняла много времени. К счастью, они избежали основных пробок и быстро подъехали к зданию громадного красивого здания, встречающего и провожающего сотню гостей этого города. Расплатившись с таксистом, Ник взглянул на часы и к своему ужасу осознал, что самолет русской приземлился пятнадцать минут назад. Быстрым шагом он вошел в здание аэропорта и направился к табло с информацией. Увидев необходимый рейс, он быстро сориентировался и начал расталкивать себе путь к нужному выходу. Идущий на встречу народ  мешал ему продвигаться быстрее, но он упорно и уверенно шел вперед к поставленной цели. Он просто не мог пропустить ее и подвести Питера.
   В этот самый момент его осенило. На несколько секунд он просто остановился и стоял на месте не в силах двинуться дальше.
   - О, черт, - пробормотал он, - я совершенно не знаю, как она выглядит.
   В спешке он забыл узнать подробности у шефа. Точнее он даже и не вспомнил, что ему нужны хоть какие сведения об этой женщине. Он совершенно не представлял, сколько ей лет, какие у нее волосы и где она будет ждать его. Единственное, что он знал так это ее имя Вероника, которое упомянул в телефонном разговоре Питер. Несущая победу – тут же перевел он его с греческого. Выругавшись еще раз, но уже жестче и мысленно, он взял себя в руки и направился к месту выхода пассажиров.
   Мысленно Ник начал вычислять ценный груз, который его обязали доставить в целости и сохранности. Вероника представлялась ему зрелой женщиной лет 45 в строгом костюме, которая не будет стоять на месте, а сразу же предпримет какие-то попытки, чтобы разыскать встречающего ее преподавателя. Руководствуясь этой мыслью, он начал вглядываться в лица выходящих пассажиров в надежде понять, кто из них является их новым преподавателем. Из самолета уже вышло достаточно большое количество людей, и лишь несколько из них подходило под придуманное Ником описание русской.
   Развернувшись, он уже направился к одной из них, чтобы на практике проверить свою теорию. Но что-то заставило его остановиться. На мгновение ему показалось, что солнце стало светить ярче, и все вокруг озарилось его жгучими лучами. Внутренний голос приказывал ему повернуться, что он и сделал. Последний из самолета выходила молодая девушка лет 25. Она неуклюже тащила свой чемодан, который постоянно бился о ее ногу и мешал ей двигаться быстрее. Она с недоумением смотрела на него, как будто пытаясь сказать, Ну милый, ну потерпи, еще чуть-чуть и я разберу тебя, и в тебе не будет вся эта куча одежды. Ее каштановые волосы отдавали легкой рыжинкой и переливались приятным оттенком под яркие лучики, проникающие в аэропорт через стеклянную крышу. Ее изумрудные глаза с интересом рассматривали ее окружение, а на лице читался восторг и удивление. Словно Богиня, сошедшая с Олимпа в этот мир, она не обращала внимания на людей, которые куда-то спешили и толкали ее. Она просто улыбалась и была счастлива.
   На долю секунды ее глаза встретились с глазами Ника. Он застыл на месте не в силах пошевелиться, как будто заряд электрического тока прошел сквозь его тело, а ноги как магниты прилипли к полу. Незнакомка улыбнулась ему и снова посмотрела на свой чемодан. Он смотрел на нее и не мог остановиться. В своем уме он вычерчивал ее профиль в своей памяти, стараясь не упустить ни одной детали, ни одного изгиба ее тела. Он следил за каждым ее движением, легким наклоном головы, родинкой на правой щеке, ямочками, появляющимися, когда она начинала улыбаться.
   Не в силах оторваться, он увидел, как незнакомка присела на корточки, расстегнула свой чемодан и что-то достала из него. Через несколько секунд он понял, что это было. Листок белой бумаги, на котором большими буквами по-английски было написано всего лишь два слова:

   Ник сделал неуверенный шаг навстречу к ней, а затем уже более уверенно и почти бегом помчался к Веронике.