Глава 13 (начало)
«Никс, пожалуйста, дай мне сил побыстрее закончить все это…» - Зои сидела рядом со Старком, судорожно вцепившись в его ладонь. В голове у нее было пусто и звонко, страх, казалось, выжег все остальные чувства и мысли. Заунывной мелодией снова и снова прокручивалась первая строка из стиха Крамиши: «Искрометный луч вновь разрежет ночь…»
Она могла сейчас только молиться: «Прошу тебя, подскажи… пошли мне нужные слова… дай мне сил устоять перед ним… дай нам всем сил уничтожить их! Нет, не их! Уничтожить то внутри них, что привело их к Злу!». Легкое теплое дуновение окутало ее голову и плечи, спустилось до самых кончиков пальцев. Богиня явно давала понять, что Зои на правильном пути.
А Стиви Рей ни о чем не хотелось думать: будущее ее не пугало. Она уже давно сказала себе, что готова пожертвовать жизнью ради Зои, но сейчас речь шла не только о ней и Зои – это касалось многих, слишком многих. Если у них не получится – это коснется всех. А раз так – это должно было напугать, но ей уж очень не хотелось бояться, и уж точно не хотелось умирать, особенно сейчас, когда…
Сидя в кресле самолета с поджатыми ногами, в объятиях своего персонального ангела, и перебирая пальцами перья его огромных крыльев, она хотела думать только о них и об их собственном, отдельном, личном будущем. Стиви Рей незаметно дотронулась снизу до левой груди и заулыбалась. «Вот увидим Неферет и Калону – тогда и будем решать, что с ними делать!» - как всегда быстро разделавшись с неприятным, Стиви Рей целиком погрузилась в приятные воспоминания...
Она так и не поняла тогда, что же на самом деле удерживало ее во время танца: ведь она совершенно точно помнила – он отпускал ее руки… или руку… или не отпускал… В голове не осталось ничего, кроме того, как она плывет, плывет… и растворяется в его глазах. Она очень смутно помнила, что было потом – кажется, он вывел ее в парк подышать воздухом. Но вот, шла ли она туда сама, она не помнила… А может он нес ее?.. Такое впечатление, что память ее тела вдруг оказалась стертой. Все, что она помнила с того момента, как заиграла музыка, и он протянул ей руку – это его глаза…
В следующий миг, когда она снова стала собой, Стиви Рей обнаружила себя сидящей у него на коленях на той самой поляне, где впервые увидела Рефаима на этом острове. До рассвета оставался один час и сорок три минуты – это она знала абсолютно точно.
- Нет, нет, пожалуйста, Рефаим! Я смогу прекрасно обойтись и без этого… - она пыталась сопротивляться искушению, но сердце предательски забилось при одном намеке на близость его крови. – Завтра слишком трудный день, а для тебя – особенно, мы не должны сейчас делать ничего, что может тебя ослабить.
- Red One, не волнуйся, я ведь уже не тот, что при нашей первой встрече – это больше никогда не сможет причинить мне вред! Моя душа, весь мой мир - в тебе. Все, что я делаю, когда мы вместе – может сделать меня только сильнее!
И они очень мягко и спокойно обняли друг друга, и ее губы были шелком на его коже. Все то время, что она пила, он накручивал себе на палец непослушные прядки ее волос и тихонько нашептывал ей что-то, не позволяя страсти взять верх над разумом. В этот раз не было безумного влечения одержимых друг другом тел – одна только чистая незамутненная радость сливающихся душ.
Запечатав рану легким прикосновением, она призвала свою стихию. Зеленое пламя осветило сидящую на земле пару. Стиви Рей поняла, что Рефаим был прав. Он действительно стал иным: его глаза в тусклом зеленом свечении фосфоресцировали и сияли, словно два луча, или, словно бы, она вдруг приобрела способность видеть в инфракрасном спектре, и перед ней вдруг внезапно возникли бы сверкающие скудным отраженным светом глаза затаившегося в ночи зверя. С той лишь разницей, что глаза животных не испускают столь яркого небесно-голубого свечения.
Стиви Рей не знала, чем ей подбодрить и утешить своего Воина, и тут ей вспомнились строчки пророчества:
«Пусть не дрогнет душа на путях судьбы:
Что ты в ней найдешь – с тем навек брести!»
Гладя его по волосам кончиками пальцев, она тихонько обратилась к своей стихии:
- Земля, забери боль тела моего Супруга, освободи душу его от страха, вины, отчаяния и тоски… Сделай его сильнее, укрепи его дух, дай ему сил. Прошу тебя, Земля! Помоги моему любимому!
Стиви Рей прильнула к его губам. Знакомое покалывание обожгло ее грудь. В этот раз ей не потребовалось даже смотреть на себя, чтобы понять – что это было:
- Рефаим! У нас получилось…
Они летели уже целый час. Привычных к авиаперелетам пассажиров убаюкало ровное негромкое гудение лайнера. А Рефаим чувствовал себя непривычно и неправильно. Ему вспомнился утренний спор с королевой.
- Не хочу тебя расстраивать, Бессмертный, но в современном мире, как бы мне самой не хотелось бы это отрицать, железные птицы способны летать дальше и быстрее, чем ты. Как бы тебе не хотелось бы сейчас сделать это самому, ты не можешь не признать, что всем, и в первую очередь – твоей жрице будет спокойнее, если ты будешь внутри, а не снаружи!
Против этого Рефаим возражать не посмел.
- Ну и к тому же, один объект нам значительно проще спрятать от ненужных глаз…
- Но ведь металлические предметы не затуманиваются! – выпалила Зои.
- А кто говорит о Затуманивании?! У нас есть способы поинтереснее, о которых ваша одержимая директриса и понятия не имеет! – Ских подмигнула усмехнувшемуся Хранителю.
Итак, Рефаим был вынужден сложить крылья. «И буквально, и фигурально…» - невесело усмехнувшись про себя, подумал он. Но когда он был в небе, он мог думать только о небе. Осторожно, чтобы не разбудить спящую у него на коленях девушку, он вытянул руку вверх и достал с полки для ручной клади толстый темный плед. «Подойдет!» - подумал Рефаим, осмотрев его, и начал аккуратно закутывать в него тело Стиви Рей. Подоткнув края со всех сторон, и убедившись, что щелей нет, он развернулся к иллюминатору и поднял штору.
Солнце ударило прямо в глаза. Нефилим приложил к холодному иллюминатору обе ладони и приблизил лицо, пытаясь сквозь закаленное стекло и стальную обшивку вдохнуть в себя тонкие эфирные струи энергий Потустороннего мира, растворенные в стратосфере.
Стиви Рей проснулась мгновенно. Конечно, солнечный свет не мог ей повредить – ее защищал плед и мощное тело Рефаима, но угрозу она почувствовала сразу же. Как и то, что шевелиться ни в коем случае не следовало, так же как не нужно давать ему понять, что она уже проснулась. Она продолжала изображать ровное сонное дыхание, думая о том, как тяжело сейчас ее любимому чувствовать себя разделенным со своей стихией, в которой он (также как и она в своей) должен был черпать силы.
Рефаим, не отрываясь, смотрел на проплывающую мимо яркую голубизну, кое-где разбавленную белым перистым пухом облаков. Он впитывал солнце и небо каждой клеточкой своего тела – его руки, лицо, тело стали почти ледяными, словно он сам летел сейчас снаружи, а не внутри этой огромной, уродливой стальной махины. В последний раз вдохнув, он с сожалением прикрыл глаза и резко дернул за шнур. Очень осторожно, чтобы не дотрагиваться до Стиви холодными пальцами, он отогнул край пледа с ее лица и, склонившись, легонько коснулся лба невесомым прохладным поцелуем. Стиви Рей незаметно улыбнулась и расслабилась.
А Рефаим вновь погрузился в размышления. Он вспомнил алую, похожую на изысканное бра, вязь новых меток, серповидными полукружиями охватывающими снизу полушария грудей его Красной: в изящном переплетении молодой лозы безмятежно устроился крохотный, похожий на шишечку средиземноморской пинии, бутон Цветка страсти. Он был похож на дитя, свернувшееся в уютной колыбели любящих рук своей матери. Рефаим тоже думал сейчас о белых крыльях. Бессмертный знал наверняка, что первозданной сутью любого дитя всегда является сумма своих отца и матери, и это так же верно, как и то, что солнце встает на востоке. И если вдруг, у двух созданий тьмы… ну ладно, поправил он себя – пусть не двух – одного… но и другого – также затронутого тьмой – может родиться белый ангел…
«По-видимому, это означает, что в этом мире мы оба что-то сделали (или сделаем) правильно. Ведь белые ангелы не рождаются на земле! НИКОГДА! Их родина – всегда небо… Чтобы мы не совершили в нашем прошлом, это не окажет влияния на него, у него будет возможность сделать свой собственный выбор и идти в этом и иных мирах своей собственной дорогой.
Милосердьем своим тех успеет спасти,
Кто найдет в себе силу к любви прийти…
Эх, вот только б знать бы точно – что же именно им предстоит сделать правильно?!»
* * *
Дворец был великолепен. Как и все на этом дивном, древнем острове. Благословение Никс ощущалось в каждом камне, в каждом дереве, в каждом дуновении ветра, в каждом плеске волн, омывающих этот остров. И именно этому месту предстоит стать колыбелью их нового мира. Или сгореть в пожаре войны, но это Калону уже не волновало. Он стоял под сенью огромного раскидистого векового дерева, лениво наблюдая за все новыми и новыми отрядами воинов, прибывающими на остров. Они ничуть не беспокоили бессмертного. Пусть Неферет заботится об этом. Он же ощутил незримое присутствие кого-то значительно более интересного.
«Моя маленькая девочка все-таки решилась сунуть свой любопытный носик куда не следует! Ну что же – придется преподать ей урок хорошего поведения…» Рассеянно подумал Калона, оглянувшись на сопровождавших его сыновей. С тех пор, как его любимый старший сын, подло предавший его, совершил неслыханную дерзость, таинственным образом избегнув справедливого наказания, Калону постоянно сопровождали двое следующих по старшинству его отпрысков. Но они не могли заменить Калоне Рефаима, даже не смотря на то, что самого Рефаима Калона так спокойно и бесстрастно приказал уничтожить. Калоне не хватало своего первенца – слишком уж долго Рефаим был любимым сыном. Даже черная липкая паутина Тьмы Неферет не смогла заполнить его отсутствие. Тем более, что второй и третий сыновья не были похожи ни на Рефаима, ни на прочих воронов – всегда молчаливые, они если и общались, то только между собой. А чаще всего просто переглядывались. Калона не доверял им так, как Рефаиму. Да, кстати, в расправе над Рефаимом они участия не принимали – просто молча стояли за спиной Калоны и не сделали ни единой попытки присоединиться к тем, кто рвал на части изуродованное тело старшего брата.
Калону внезапно вывело из задумчивости присутствие какого-то постороннего, но почему-то показавшегося очень знакомым духа. Мозг бессмертного успел заметить еще одну странность – его адъютанты, и без того малоподвижные, сейчас и вовсе оцепенели. Бессмертный резко обернулся.
Перед ним стоял… Калона не мог поверить своим глазам. Он втянул носом воздух – его ощущения говорили то, во что отказывался верить его разум. Парень, стоящий сейчас перед ним был до странности похож на него самого – он был одет в черные брюки, был бос и без рубашки, так же как и сам Калона. И, так же как и у него, волосы у парня были цвета воронова крыла, а за спиной… за спиной у него были крылья. Черные. Тоже. Но что-то в этих крыльях показалось Калоне неправильным. Ну конечно! Нижние маховые перья были странного стального цвета, в последних отблесках заходящего солнца они казались зеркальными. Смоляные волосы парня были заплетены в косы, сходившиеся на темени в высокий хвост. Волосы над висками были выбриты, странная серебряная прядь, что шла от левого виска к затылку, словно белоснежная лента охватывала основание огромного, толщиной в мужскую руку хвоста. В косы надо лбом были вплетены бусины лазурита и жадеита.
- Голубой и зеленый, - объяснял Рефаим такой выбор своей Жрице, - твои глаза и твоя стихия.
- А почему нет красного? Я же ведь Красная вампирша!
- Мне не нужен красный, когда внутри у меня твоя кровь, а внутри у тебя – мой потомок! Что может сильнее этого?
И уж самой большой странностью было то, что в руках у парня были мечи – черный и белый. Калоне достаточно было одного мимолетного взгляда, чтобы узнать в мечах Клинки богов. Гнев мгновенно вскипел в душе Бессмертного. Презрительная усмешка искривила рот Калоны:
- Не может быть! Не верю глазам своим – мой заблудший сын, который давным-давно должен быть уже мертв, оказывается, жив и здоров! И даже более того – обрел тело, которое явно не заслуживает, и которое досталось ему по ошибке! И не только тело… - Калона с ненавистью уставился на мечи в руках Рефаима. – Кто позволил тебе прикасаться к такому оружию?
Рефаим не выказывал ни малейшего беспокойства – по-птичьи склонив голову на бок, он невозмутимо и с легкой улыбкой рассматривал стоящего пред ним охваченного Тьмой демона. Затем неспешно перевел взгляд на пересмешника справа от Калоны. На секунду их взгляды встретились, после чего Рефаим также быстро и внимательно взглянул на другого брата. Взгляд его снова вернулся к отцу – черные, омерзительно-липкие нити Тьмы оплели его тело так прочно, что Рефаим искренне удивился, как тот еще мог двигаться. Царица Т-си С-ги-ли так крепко опутала своими сетями бессмертного, что Рефаим на мгновение усомнился в своей возможности сделать с этим хоть что-нибудь…
И хотя в его внешности ничего не изменилось, глухое отчаяние затопило Рефаима: «Она поработила отца! Она полностью им завладела! Что я смогу тут поделать?!» Внезапно в его голове раздался голос Стиви Рей: «Мой Воин, ты должен попытаться. Если этого не сможешь ты – то не сделает никто. Мы не можем просто так сдаться, мы обязаны попытаться, даже если эта попытка убьет нас!!! Пожалуйста, Рефаим, не позволяй пересмешнику одержать над тобой верх. Помни, ты выбрал другой путь – ты сын ангела и человека, и ты мой Супруг, и мой Воин! И ты – Страж Равновесия! А еще ты отец нашего ребенка! Я с тобой – до конца!»
Да, это было правдой – от него сейчас зависело слишком многое, поддаваться странным человеческим эмоциям было совершенно не время и не место. Он отбросил сомнения – пускай сейчас Красная станет его главным органом чувств – он знал, что может абсолютно положиться на нее.
- Здравствуй, отец!
Взгляды бессмертных встретились – сейчас их глаза были совершенно идентичны в своей янтарной глубине. Внезапно выражение лица Калоны изменилось, он вдруг стал выше, мощнее, страшнее, его черные крылья развернулись, закрыв собой полнеба. Не знающий пощады, жуткий, бездушный демон замахнулся, собираясь убить собственного сына. Еще миг, и страшный удар должен был обрушиться на лицо Рефаима, когда он внезапно разглядел, что это не крылья Калоны стали так огромны и черны, это Тьма Неферет огромным липким спрутом окутала тело отца, завладела его разумом и центром его бессмертной силы. Голос внутри Рефаима крикнул: «Red One!» И в ту же долю секунды Рефаима охватило знакомое зеленое пламя, но на этот раз оно было плотным и упругим – кулак Калоны с такой силой ударился о невидимую стену, окружавшую Рефаима, что отдачей демона развернуло и откинуло назад. Земля содрогнулась, и камни разошлись у него под ногами, затянув его в каменную расселину по колено.
Зои вздрогнула, посмотрев на Стиви Рей, упавшую к земле и посылавшую силу стихии своему Воину. Она снова вспомнила слова Ских: «Смотри не глазами, смотри через свою стихию!» Что же такого увидел там Рефаим, что ему потребовалась защита щита? Сосредоточившись, Зои увидела мощный, полупрозрачный, черный, дрожащий канал, выходящий из тела бессмертного и шедший куда-то за спину Зои, туда, где сейчас Ских и ее воины сражались с обезумевшей Неферет. Зои видела, как пульсирующие сгустки Тьмы шли от Калоны к Т-си С-ги-ли словно по гигантской пуповине. Зои поняла – она же выкачивает силу и бессмертие из Калоны. Калона безразличен Неферет, он нужен ей как гигантская энергетическая батарея…
- А она сильна, твоя маленькая смешная Жрица… - Калона прорычал сквозь зубы. С трудом захлопали тяжелые крылья, пытаясь вытащить тело из каменного капкана. Земля сопротивлялась и не хотела выпускать его из своих тисков: когда Калона поднял себя над поверхностью, его брюки ниже коленей превратились в бахрому лоскутов, из рассеченной кожи сочилась темная липкая кровь.
- Зачем ты пришел сюда, мой глупенький отверженный сын? Чтобы снова предать меня?
- Я не предавал тебя, отец! Не предавал тогда, не предам и сейчас! – поза нефилима была абсолютно расслаблена, он все так же улыбался. Незаметным движением перехватив обратным хватом гарды мечей, Рефаим качнулся вперед и положил руки с зажатыми в них клинками на плечи Калоне, - Я рожден, чтобы быть верным тебе, отец!
- И в чем же заключается твоя верность, Рефаим?
Самодовольная презрительная ухмылка начала расползаться на губах Калоны. В этот момент страх обрушился на Рефаима и голос Стиви Рей в его голове отчаянно вскрикнул: «Не покидай меня, Рефаим! Пожалуйста, только не покидай меня!» Рефаим улыбнулся еще шире:
- Я верен своему выбору. Я не хочу причинять тебе вред, отец… Я уже говорил это раньше. Скажу и сейчас: свобода выбора дана не только бессмертным вроде тебя и смертным человеческим отпрыскам, но и нам – твоим детям – застрявшим между двумя мирами, и не принадлежащим ни одному из них. И я сделал свой выбор, Отец! – на этот раз голос Рефаима громом разносился вокруг. – Мой выбор противоположен тому, что сделал когда-то ты, Отец! Я выбрал любовь и клятву Воинской верности своей Богине!
- ЛЮБОВЬ?! Да что знаешь о любви ты, ничтожный? Уж не тот ли смешной и нелепый бред, что ты нес, когда был еще моим настоящим сыном-вороном?
- Я и сейчас твой сын, отец. Даже больше чем раньше! – Рефаим резко шагнул назад.
Калона заревел, одно неуловимое движение и в руках у демона появились те самые огромные мечи, что когда-то Зои увидела в воспоминаниях о далеком прошлом Калоны. Лезвия сверкающих двуручных мечей были покрыты плотным витиеватым узором оплетающих их охранных рун, делавших их обладателя неприступным и неуязвимым:
- Твоя нелепая клятва еще не делает тебя Воином Богини, и сейчас я докажу тебе это, жалкий мальчишка! – в голосе демона звучали привычные ярость и гнев, но не только: Рефаим знал чего ожидать, а потому без труда уловил и зависть и ревность, скрытые глубоко внутри его слов.
Мечи сверкнули в воздухе, словно разряды молний, но Рефаим был готов. Он знал, как будет драться его отец и знал, что надо делать самому, чтобы не дать себя уничтожить. Этот поединок шел на равных, вот только силы Калоны были неисчерпаемы, в отличие от его сына. Правда, Рефаима сейчас окутывало зеленое сияние, защищающее и охраняющее его, словно щит.
Бой закончился так же внезапно, как и начался. Противники, не отрываясь, смотрели друг на друга, двигаясь по воображаемому кругу, и сжимая в руках направленные друг на друга мечи. Крылья их были распахнуты, тела напряжены, плечи сдвинуты вперед в угрожающей позе. Отец и сын сейчас были зеркальным отражением друг друга.
Пересмешники же смотрели на бой, не двигаясь с места, не издав ни малейшего звука и не обменявшись ни единым взглядом.
- Твоя жрица сильна и могущественна! – снова выплюнул сквозь зубы Калона.
- Да, отец, но это ничто по сравнению с тем, что она любит меня!
- Любит? Насколько же? Что же она снова не спрятала тебя от меня под землей и не закидала прелыми корешками? Тогда, возможно, я бы и пощадил вас… Что ты можешь без нее? И без ее защиты?
Перед глазами Рефаима внезапно вспыхнуло ослепительное воспоминание о том, как Богиня пронзила его насквозь светящимся клинком Потустороннего мира. Он понял, что должен сейчас сделать.
- Земля! Сними щиты! – Отчетливо произнес Воин, зная, что его Жрица и ее стихия услышат. Сидевшая на коленях Стиви Рей, оперлась ладонями о землю и, склонив лицо к самой траве, что-то быстро и отрывисто прошептала. В тот же миг зеленое свечение, окружавшее Рефаима, стекло обратно в землю.
Бой начался снова. Танец смерти, завораживающий в своей инфернальной красоте. На этот раз противники подходили все ближе и ближе друг к другу. Острые лезвия по очереди оставляли алые порезы то на одном, то на другом теле. Стиви Рей вздрагивала, каждой клеточкой собственной кожи чувствуя каждую новую рану на теле своего Супруга. Она сильно сжалась и зажмурилась, чтобы не вскрикивать и не терять концентрацию – ведь ее Воину в любой момент может потребоваться помощь ее стихии. Однако, вот что было странным – порезы на Калоне сочились густой почти черной жидкостью, тогда как кровь в ранах нефилима сворачивалась практически мгновенно, а сами порезы на глазах затягивались и превращались в тонкие розовые полоски.
- Как? – злобно выдохнул Калона.
- Ты забыл, отец, что твое оружие предназначено лишь для борьбы с Тьмой!
- Ты – мой сын! И ты не можешь быть ничем, кроме Тьмы!
- Уверен, Отец? Точно знаешь? – Рефаим перехватил оба меча левой рукой, резко выбросив правую ладонь прямо в лицо демону. В эту минуту Рефаим откровенно издевался над Калоной, провоцируя того на новую серию ударов.
Однако, демон, злобно сощурившись, помимо татуированной ладони внезапно разглядел на теле своего отпрыска такое, что стало для него настоящим ударом под дых.
- Ну что, отец! Увидел?
- Кто ты? – прохрипел Калона, - кем ты стал?
- Неужели безумная Т-си С-ги-ли, пиявкой присосавшаяся к твоему телу, не дает тебе сил разглядеть благословение твоей истинной Богини, Калона?
- Она предпочла тебя мне? Она позволила тебе занять мое место? – Голос бессмертного, ставший внезапно юным и звонким от горя, казалось, взлетел до небес.
- Ты слеп, отец! Никс никогда не позволит человеческому отпрыску занять место Ее Воина! Я – Страж Равновесия! Мне была дарована эта честь – находиться меж Светом и Тьмой! Мое поле битвы – Эквилибриум, и потому твое оружие бессильно против меня!
Пересмешники зашевелились – переглянувшись друг с другом, они вытянули головы и неотрывно уставились в глаза старшему брату.
Калона пошатнулся от слов Рефаима, как от удара. Опершись остриями мечей о каменистую землю, он, казалось, с трудом удерживает свое тело в вертикальном положении.
- Я сделал свой выбор, Отец! А сейчас ты можешь сделать свой: не дай Неферет уничтожить мир! И вернись туда, куда зовет тебя твое сердце…
- Но почему?
- Почему, отец? Наверное, потому, что моя Жрица сначала спасла меня от Тьмы, а потом своей любовью согласилась выкупить меня у Света… Ты ведь не знаешь, отец, каково это – когда твоя Жрица, твоя Богиня, твоя Женщина говорит тебе «да»! Тебе никто не отвечал взаимностью, отец, кроме древней глиняной девы, потому что ты всегда требовал любви и никогда не просил о ней! А моя Жрица согласилась любить меня безо всяких просьб и условий! Она сказала мне «да», Отец! Ты понимаешь, что это значит? У тебя будут внуки, отец, потому что кто-то счел твоего отверженного отпрыска достойным любви!
При этих словах меньший пересмешник громко ахнул, другой вздрогнул всем телом, а Калона будто съежился на глазах.
Но внезапно Тьма снова вытеснила удивление, боль и грусть из глаз павшего Воина Никс. Он снова обрушил мечи на голову своего первенца. Рефаим ждал этого – лезвия четырех клинков переплелись в мертвом захвате.
- Сын мой, ты ведь знаешь – тебе не победить меня! Даже с твоими «заемными» силами, даже если допустить, что сейчас мы можем быть равны по силе – тебе не победить меня никогда!
- Да, отец, мне не победить тебя! Я не хочу и не могу этого делать, а вот она, – Рефаим кивнул головой себе за спину, точно чувствуя, где сейчас стояла Зои – она может! Она сможет и должна это сделать! Отец, ты же знаешь - Ангелу, рожденному на небесах, не место на Земле. У тебя все еще есть свобода воли: ты свободен в выборе – Ее, любви к Ней и к тому, что ты защищал когда-то. Отец, сделай иной выбор – однажды ты уже выбрал Хаос, может, настала пора выбрать…
- Любовь – беззвучно прошептали губы Калоны – моя А-я…
- Нет, отец, не А-я! Вернись к той, кого действительно любишь! – Вороны в изумлении снова застыли рядом.
- Она не примет… не простит…
- Может, стоит начать с малого – попросить прощения у той, кто хочет простить?… - Рефаим резко выдернул свои мечи из захвата и отпрыгнул назад.
Калона пошатнулся, взгляд бессмертного расфокусировался и он упал на колени, тяжело опираясь на воткнутые в камень мечи, как на костыли.
Зои почувствовала волнение духа – в поединке Калоны и Рефаима что-то неуловимо поменялось – что-то, что настоятельно толкало ее туда же. Она посмотрела на сосредоточенных близняшек, Афродиту, которой Демьен на время передал силу Воздуха, на напряженную, стоящую на коленях Стиви Рей, чутко прислушивающуюся к мыслям своего Супруга. Вдруг в ее голове прошелестел обрывок давнего разговора:
— Часть тебя создана, чтобы погубить его, — напомнила Шони.
— А другая часть создана его любить, — вздохнула Эрин.
— Ты должна об этом помнить, Зо, — прогудел Хит.
«Хит…» - боль утраты на мгновение окутала ее плотной вуалью, но Дух не позволил горю взять верх над ней: аквамариновое сияние словно растворило его, оставив после себя лишь тончайший налет печали.
Серым цветом одет предзакатный час -
Испытаньем судьбы станет он для нас!
Жемчугами горит предрассветный час,
Устоять сможешь ты, если сердце спас!
«Я спасу…» - подумала Зои, не закончив мысль, чье же именно сердце ей суждено сегодня спасти…
Старк легонько коснулся ее плеча, зная точно, что происходит с его Жрицей:
- Зои, пора! Освободи его, как когда-то освободила меня!
Зои кивнула всем:
- Не разрываем круг! Я иду туда!
Почувствовав молчаливый отклик всех стихий, она призвала Дух плотнее окутать ее, и пошла туда, где стояли Калона и пересмешники. Ее Хранитель невидимой тенью следовал за ней.
|
