Мы переводим

Открыт набор!

Новинки в медиатеке
Меню сайта
Книги серии
Авторы
Школа Дом ночи
Персонажи
Другие серии книг
Медиатека
Творчество
Главная » Медиатека » Книги о вампирах и не только » Переводы

15 апреля, 1893 год.

Категория: Переводы | Теги: Проклятие Неферет
30.04.2014, 19:18, добавил: _Anastasiya_
просмотров: 1032, загрузок: 0 , комментарии: 3 , рейтинг: 5.0/2

15 апреля, 1893 год
Личный Дневник Эмили Вейлор


Я должна была сделать запись в свой дневник, раньше, но с момента моей последней записи я чувствовала себя странно, мне было так трудно, что я была сама не своя. По-детски, я думала, что, если я не буду писать о произошедших событиях, развернувшихся ранее, я смогу заставить себя поверить в то, что все это не произошло на самом деле, и больше не произойдёт.
Я ошиблась.
Все изменилось, и я должна использовать этот дневник в качестве доказательств.
Даже если я сойду с ума, он будет разгадкой моего безумия и, как я первоначально надеялась, укажет путь к моему исцелению. И пока я не сошла с ума, мне нужно записать все события так, как, возможно, каким-то образом, они смогут помочь мне выбрать новое будущее.
Позвольте мне начать заново.
После той холодной ночи в январе, когда отец вернулся домой пьяный, я никогда больше не дожидалась его прихода с работы. Я пыталась не думать о нем, пыталась не вспоминать его дыхание, его горячую, тяжелую руку и те слова, которые он сказал.
Вместо этого, когда он отправлялся на позднюю встречу, я желала ему приятного вечера, и говорила, что уверена в том, что по возвращении домой Карсон ему поможет.
Сначала это останавливало его пламенный взгляд. Я была так занята управлением Дома Вейлоров, что за исключением наших ужинов вместе, видела отца очень редко.
Но за последние месяцы ужины изменились. Хотя, нет, ужины не изменились, а изменилось количество вина, которое пил отец. Чем больше он выпивал, тем чаще его глаза прожигали меня, когда он желал мне спокойной ночи.
Я начала выливать его вино. Он еще не заметил.
И затем я полностью уделила все свое внимание Дому Вейлоров.
Да, конечно, Мэри и Карсон помогали мне… точнее давали советы.
Повар составлял список продуктов, но именно я одобряла меню. Как когда-то сказала Мэри, это было похоже на то, как будто дух моей матери вселился в меня - я больше не была девочкой.
Я пыталась убедить себя в том, что это был прекрасный комплимент.
По правде говоря, я думаю, что, начав выполнять свой долг сейчас, и продолжать выполнять его дальше, это не лучшая идея.
Не только работа хозяйки Дома Вейлоров так изменила меня. Люди тоже изменили своё отношение ко мне.
Да-да, поначалу я была охвачена, обязанностями, принадлежавшими матери. Я и понятия не имела, что она не только управляла домашним хозяйством и слугами, помогала разобраться отцу в его рутине, контролировала меня и вызвалась добровольцем два раза в неделю в Общей Федерации Женского Клуба кормить и заботиться о бездомных женщинах и детях Чикаго. Мать умерла пять месяцев назад, и за это время я полностью посвятила себя её работе. Таким образом, когда Эвелин Филд и Камилла обратились ко мне в середине утра, в начале прошлого месяца, и спросили, не хотела бы я присоединиться к их поездке на велосипедах к берегу и устроить пикник, я была действительно поражена радостью к свободе, тем более, зная то, что отец уже уехал в банк.
― О, да! ― радостно ответила я, убирая свою авторучку и отодвигая список продуктов, который я просматривала. Я помню, какими счастливыми были Эвелин и Камилла, когда я согласилась. Мы внезапно засмеялись.
― Эмили, я так довольна, что ты поедешь с нами. ― Камилла обняла меня. ― И ты выглядишь так хорошо – не бледная и вообще не худая.
― Так и есть, совсем не бледная! ― согласилась Эвелин. ― Ты так же красива, как и всегда.
― Спасибо, Эвелин. Я так по всем скучала. ― Я колебалась, чувствуя потребность разделить уверенность хоть с кем-то, кто не был слугой – или моим отцом.
― Было очень трудно, когда твоя мама умерла. Действительно трудно. ― Камилла закусила губу. Эвелин выглядела так, как будто сейчас расплачется. Я быстро вытерла щеки тыльной стороной руки и снова улыбнулась. ― Теперь, когда вы обе здесь, я чувствую себя намного свободнее, чем в течение многих дней и недель.
― Именно об этом мы и подумали. Моя мать пыталась сказать мне, что ты слишком занята, чтобы отвлекаться по поводу велосипедной езды, но я поклялась не слушать ее и позвать тебя в любом случае, ― сказала Камилла.
―Твоя мама всегда слишком серьезна, ― сказала Эвелин, закатив глаза к небу. ― Мы все знаем, об этом.
― Я не могу представить, что она хоть когда-нибудь была молода, ― сказала Камилла, заставляя нас рассмеяться.
Все еще хихикая, я выбежала из гостиной, намереваясь броситься вверх по лестнице, и надеть как можно быстрее, свой велосипедный костюм, и тут же врезалась прямо в отца.
Из меня вышибло, и мои глаза слезились.
― Эмили, почему ты выбежала из гостиной таким нецивилизованным образом?
Отец казался мне надвигающейся бурей.
― П-прости меня, отец, ― запнулась я. ― Камилла Элкотт и Эвелин Филд пришли ко мне и спросили, смогу ли я прокатится с ними на велосипедах до озера чтобы устроить пикник. Я спешила, чтобы переодеться.
― Велосипедный спорт превосходен для укрепления сердца. Он помогает держать себя в форме, хотя я не одобряю, когда дети ездят на велосипедах без присмотра взрослых.
Я не заметила, высокую женщину, стоящую в фойе за отцом, пока она не заговорила. Она застала меня врасплох, и я, потеряв дар речи, уставилась на неё.
В своем темно-синем платье, и в украшенной павлиньими перьями шляпе, она выглядела довольно величественно, хотя она мне не понравилось, и мне захотелось сказать, что не одобряю пожилых женщин, одетых в дикие шляпы с плюмажами, я придержала язык.
― Эмили, разве ты не помнишь госпожу Армур? Она - председатель Общей Федерации Женского Клуба, ― отвлекая меня от размышлений, произнес отец.
― О, да. Госпожа Армур, я приношу свои извинения за то, что не узнала вас. ― Я вспомнила ее имя только теперь, когда отец назвал его, но я не помнила, как выглядит сама женщина. ― И я также приношу извинения за этот бег, ― торопливо продолжила я. ― Я не хочу показаться невежливой, ― Я повернулась и указала жестом, на Эвелин и Камиллу, которые сидели в гостиной и с явным любопытством наблюдали за мной. ― Но, как вы видите, мои друзья ждут меня.
― Отец, я прикажу Мэри принести чай, пока ты будешь говорить с госпожой Армур.
― Вы неправильно поняли меня, мисс Вейлор. Я желаю поговорить с вами, а не с вашим отцом.
Я была смущена, и думаю, что тогда, тупо уставилась на старуху.
Отец же не был смущен.
― Эмили, госпожа Армур хочет поговорить с тобой, о твоем унаследованном месте в ОФЖК. Твоей матери очень это нравилось. Надеюсь, что и тебе понравится.
Наконец-то я поняла, почему имя Армур было знакомо. Филип Армур был одним из самых богатых мужчин в Чикаго, и он держал большую часть своих денег в банке отца. Я повернулась к госпоже Армур, и улыбнулась, пытаясь говорить мягким и успокаивающим голосом, так же, как раньше говорила мать.
― Для меня будет большой честью унаследовать место матери в ОФЖК. Возможно, мы могли бы назначить время и место встречи для того...
Внезапно рука отца схватила мой локоть, и он сказал:
― Эмили, ты поговоришь с госпожой Армур прямо сейчас. ― По сравнению с моей мягкостью, голос отца был очень строг. Я слышала, как Эвелин и Камилла аж задохнулись от силы его голоса.
Тогда Камилла встала на мою сторону и сказала:
― Мы можем легко позвонить тебе снова, Эмили. Пожалуй, работа твоей матери более важна, чем наш глупый пикник.
― Да, действительно, - добавила Эвелин, когда мои подруги, торопливо продвигались к двери. ― Мы позвоним тебе снова.
Звук двери, закрывающейся позади них, показался для меня звуком закрывающегося гроба.
― Ах, хорошо, так будет лучше. Хватит глупостей, ― произнес отец, и выпустил мой локоть.
― Госпожа Армур, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне в комнате, я скажу Мэри, чтобы она принесла нам чай, ― сказал я.
― Хорошо. Иди по своим делам, Эмили. Я увижу тебя за обедом. Хорошая девочка, хорошая девочка, ― хрипло сказал отец. Он поклонился госпоже Армур, а потом оставил нас наедине в фойе.
― Я могу сказать, что вы - девушка с превосходным характером, - сказала мне госпожа Армур, когда я привела ее в комнату матери. ― Я уверена, что мы во многом преуспеем, как было раньше с вашей матерью.
Я кивнула и согласилась, позволяя старухе говорить о важности женщин, посвятивших себя улучшению общества вызываясь добровольцами.
Во время тех недель, я поняла, насколько было нелепо то, что госпожа Армур, которая бесконечно читала лекции о важности единства женщин, стала одним из главных инструментов, который изолировал меня, от других девушек моего возраста. Как видите, Эвелин и Камилла не позвонили снова, чтобы попросить меня съездить с ними на пикник. Эвелин вообще не приходила ко мне с того утра. Камилла, ну, в общем, Камилла была другой. Чтобы потерять дружбу, понадобится гораздо больше времени.
***

Март прошел, в апреле, зимний холод был смягчен весной, которая пришла с возрождением души. Моя жизнь вернулась в норму.
Я управляю домашним хозяйством. Я добровольно вызываюсь кормить нищих и постоянно киваю и соглашаюсь со старухами, которые окружают меня, всё время разговаривая о том, что вскоре будет всемирная выставка, и что мы должны использовать все силы для того, чтобы огородить Чикаго от варварского сброда. Я ужинаю с отцом. Я смотрю, и я учусь.
Я научилась не перебивать отца. Ему нравилось говорить, пока мы ужинали. Говори – не говори. Мы с отцом не общаемся. Он говорил, а я слушала. Я полагаю, что мое место матери в домашнем хозяйстве, и на обеде соблюдалось, как память, и я действительно верила в это. Но скоро я начала замечать, что я вообще нечего не делала, кроме того, что исполняла роль сосуда, в который отец выливал свое ядовитое мнение о мире. Наши ужины превратились в его гневные монологи и претензии.
Я по-прежнему тайно разбавляю вино отца водой. Трезвый, он был резким, властным хамом. Пьяный, он был страшным. Он не бил меня, он никогда не бил меня, хотя я почти хочу, чтобы он это сделал. По крайней мере, это было бы верным и внешним признаком его злоупотребления. Что делает отец вместо этого, прожигает меня своими глазами. Я начала ненавидеть его горячий, проницательный взгляд.
Хотя, как это может быть? И, лучше спросить, почему? Почему мне не нравится его простой взгляд? Ответ на этот вопрос, я надеюсь, будет найден здесь, на страницах этого дневника.
***

Камилла посещала меня, хотя все реже и реже. Проблема была не в том, что наша дружба закончилась. Несколько! Мы все еще были близки, как сестры.
Проблема состояла в том, что мы все меньше и меньше времени могли проводить вместе. Госпожа Армур и отец решили, что я должна продолжить работу матери. Таким образом, я разливала суп несчастным голодающим и раздавала одежду бездомным, которые плохо пахли, три дня в неделю. Оставалось всего два дня из пяти для Камиллы, именно в те дни она приходила ко мне в гости, когда отец был на работе. Мне хотелось убежать, хотя было очевидно, что спастись невозможно.
Я попыталась убежать из Дома Вейлоров и поговорить с Камиллой – как я хотела сделать это раньше, до смерти матери. Я пыталась это сделать четыре раза; и отец каждый раз мешал мне. Первый раз, уезжая поздно по своим банковским обязанностям, отец увидел, как я спешно уезжала на своем велосипеде. Он не вышел на улицу, чтобы позвать меня назад. Нет. Он послал Карсона за мной. Бедный, пожилой камердинер покраснел и стал похож на спелое яблоко, пока бежал вдоль Южной-Прери-авеню, догоняя меня.
― Ездить на велосипеде не женственно! - бушевал отец, когда я неохотно последовала домой за Карсоном.
―Но мать никогда не сердилась, когда я ездила на велосипеде. Она даже позволяла мне присоединяться к велосипедному клубу «Гермес» с Камиллой и остальными девушками! ― запротестовала я.
― Твоя мать умерла, и ты больше не одна из остальных девушек. ― Он скользил по мне взглядом, сначала вниз по моему телу, рассматривая мои скромные велосипедные панталоны и мои кожаные туфли. ― Твоя одежда непристойна.
― Отец, но велосипедные панталоны носят все девочки.
Его прожигающие глаза продолжали смотреть на меня, начиная от талии и спускаясь ниже. Мне пришлось прижать руки к бокам, чтобы удержаться от желания прикрыть своё тело.
― Я вижу форму твоего тела – твои ноги. ― Его голос звучал странно, с придыханием.
Мой желудок взбунтовался.
― Я-я не буду больше надевать их, ― услышала я свои слова.
― Надеюсь, что это так. Это не правильно – вообще не правильно. ― Его горячий пристальный взгляд, наконец, оставил меня. Он снял шляпу и насмешливо поклонился мне. ― Я буду рад видеть тебя на ужине, где ты будешь вести себя и будешь, одета, как цивилизованная леди, достойная звания хозяйки моего дома. Ты понимаешь меня?
― Да, отец.
― Карсон!
― Да, сэр! ― Его бедный камердинер, который нервно топтался в углу холла, услышал стальной голос отца и понесся к нему, напоминая мне большого, старого жука.
― Смотри, чтобы мисс Вейлор осталась сегодня дома, где она и должна быть. И избавься от этого адского велосипеда!
― Очень хорошо, сэр. Я сделаю так, как вы говорите... ― старик загадочно улыбнулся и поклонился, когда отец вышел из дома.
Когда я осталась одна с ним, глаза Карсона метнулись от меня к гобелену, висевшему на стене позади нас, затем к люстре, затем на пол, он глядел повсюду, лишь бы не встречаться с моим пристальным взглядом. ― Пожалуйста, мисс. Вы знаете, что я не могу позволить вам уехать.
― Да, я знаю.― Я закусила губу, и, помедлив, добавила: ― Карсон, не могли бы вы не избавляться от моего велосипеда, а перевезти его из флигеля в садовый сарай в самом дальнем углу участка? Отец никогда туда не заходит, и он не узнает. Я уверена, что скоро он образумится и позволит мне вернуться в мой клуб.
― Я был бы рад, мисс, был бы рад. Но я не могу ослушаться мистера Вейлора. Никогда.
Я повернулась на каблуках и захлопнула дверь в гостиную, теперь ставшую моей. На самом деле я не сердилась на Карсона и не винила его. Я слишком хорошо понимала, каково это - быть марионеткой отца.
Тем вечером я старательно оделась к ужину в мое самое скромное платье. Отец едва взглянул на меня, без конца говоря о банке, об угрожающем состоянии городских финансов и грядущей Всемирной выставке. Я редко что-то говорила. Я скромно кивала и издавала звуки согласия, когда он прерывался. Он пил бокал за бокалом тайком разбавленного водой вина и съел массу бараньих стейков с кровью.
Его взгляд ни разу не задержался на мне, пока он не встал и не пожелал мне спокойной ночи. Я видела, что даже разбавленного вина было достаточно, чтобы его щеки запылали.
― Спокойной ночи, отец, ― быстро сказала я.
Его обжигающий взгляд переместился с моих глаз на губы. Я сжала их, желая, чтобы они были не такими полными, не такими розовыми.
Потом он поднял взгляд от моих губ к высокому лифу платья. И затем, совершенно неожиданно, он снова посмотрел мне в глаза.
― Прикажи кухарке чаще готовить баранину. И пусть прожарка в следующий раз будет точно такой же, как сегодня. Сегодня было очень вкусно, ― произнес он.
― Да, Отец. ― Мой голос оставался мягким и тихим. ― Спокойной ночи, ― повторила я.
― Ты знаешь, что у тебя глаза матери.
Меня чуть не вывернуло наизнанку.
― Да. Я знаю. Спокойной ночи, отец, ― сказала я в третий раз.
Наконец, больше не произнеся ни слова, он покинул комнату.
Я пошла в свою спальню и села на свое место у окна, аккуратно сложенные велосипедные панталоны лежали у меня на коленях. Я смотрела, как восходит луна, и, начиная свой путь, поднимается по небу, и, когда стемнело окончательно, я тихо и осторожно спустилась по лестнице и вышла через заднюю дверь, ведущую в наш сложный сад. Когда я проходила мимо большого фонтана в виде быка, я сделала вид, что я просто являюсь одной из теней, окружающих его - не живое существо ... не девушка, которая может быть обнаружена.
Я подошла к сараю и нашла там лопату. Позади сарая, на краю нашей собственности, я подошла к груде гниющего компоста, который рабочие использовали в качестве удобрения. Не обращая внимания на запах, я копала, углубляясь, пока я не стала уверена, что они будут надежно спрятаны. И я зарыла туда свои панталоны.
Потом я вернулась с лопатой и вымыла руки в бочке с дождевой водой. Затем я подошла к каменной скамье под ивой. Я сидела в пределах ее темного, утешительного занавеса и ждала, пока живот успокоится. Потом я посидела еще немного, позволяя теням и темноте ночи успокоить меня.
***

Пусть и не на велосипеде, я ходила к Камилле в три раза чаще, чем раньше. Мы совершали небольшие прогулки по Южной Прэри-Авеню в особняк Элкотт. В два из этих трех раз ей и мне удалось прогуляться к озеру, желая мельком увидеть волшебный мир, созданный из воды и песка.
Иногда горничная госпожи Элкотт передавала мне срочные сообщения о том, что я была необходима дома. Когда я возвращалась домой, там всегда было что-нибудь обычное, а не что-то срочное. И каждый вечер отец пил запоем, его горячий пристальный взгляд, сосредотачивался на мне все чаще.
Итак, как вы видите, для меня было безумием пойти к Камилле в третий раз. Разве это не безумие делать снова и снова что-то, и ожидать другого исхода? Разве это не делает меня сумасшедшей?
Но я не чувствую себя безумной. Я чувствую себя очень хорошо. Мой ум ясен. Мои мысли - мои собственные. Я скучаю по матери, и оцепенение от траура до сих пор осталось у меня. На смену ожиданию приходит страх. Из-за этого страха мне очень хотелось вернуть свою прежнюю, нормальную жизнь. Я так отчаянно хотела этого, но это оставалось за пределами моих возможностей, я не могла воплотить эту мечту в реальность.
Возможно, у меня приступ истерики.
Но у меня не перехватило дыхание, я не ощущаю слабости, и горячие слезы меня не душат. Итак, холодность моего темперамента еще больше доказывает, что я сумасшедшая? Или может быть, я чувствую себя так же, как любая девушка после безвременной смерти матери? Пылающий взгляд отца - просто симптом горя вдовца? У меня ведь и в самом деле глаза матери.
Правдой было то, что я не могла не общаться с Камиллой и то, что я так много упустила в жизни. В этот день я опять навестила Камиллу. В этот раз мы не пытались уйти куда-нибудь из дома Элкоттов. По молчаливому соглашению между нами, мы знали, что визит внезапно закончится, когда придет Карсон, чтобы сопроводить меня домой. Камилла обняла меня и велела подать чай в бывшей детской, теперь переделанной в гостиную для дочерей Элкоттов, оклеенную розовыми обоями. Когда мы остались одни, Камилла схватила меня за руку.
― Эмили, я так рада тебя видеть! Когда я пришла к тебе в среду, слуга твоего отца сказал мне, что тебя нет дома. То же самое он мне сказал и в прошлую пятницу.
― Я отсутствовала. ― Я скривила губы и прочувствовала это слово. ― В оба этих дня я была в унылом Маркет Холле, прислуживая чикагским бездомным.
Ровные брови Камиллы нахмурились :
― Но ты не была больна?
Я фыркнула.
― Больна, но не телом, а разумом и сердцем. Отец словно ждет от меня, что я займу мамино место во всех смыслах.
Камилла взмахнула своими нежными пальцами.
― Я так счастлива! Я думала, что у тебя воспаление лёгких. Знаешь, Эвелин умерла от него на прошлой неделе.
Я почувствовала, как содрогнулась от шока.
― Я не знала. Мне никто не сказал. Какой ужас... это так ужасно.
― Не бойся. Ты выглядишь такой же сильной и красивой, как всегда.
Я покачала головой.
― Красивой и сильной? Я чувствую себя так, как будто мне одна тысяча лет, и что весь мир прошел мимо меня. Я скучаю по тебе, я так сильно скучаю по моей прежней жизни!
― Мама говорит, что ты делаешь то, что является более важным, чем просто игры девочек, и я знаю что, она, должно быть, права, - быть хозяйкой великого дома это очень важно.
― Но я не хозяйка великого дома! Я, скорее всего, раб, чем кто-либо ещё. ― Я чувствовала себя так, как будто была готова взорваться. ― Мне даже не дозволено иметь чуточку свободы.
Камилла попыталась подбодрить меня своим радостным лицом.
― Сейчас - середина апреля. Через две недели будет уже шесть месяцев со дня смерти твоей матери. Тогда ты будешь свободна от траура и будешь в состоянии воссоединиться с обществом.
― Я даже не знаю, смогу ли выдержать еще две недели всего этого очень тоскливого и очень скучного. ― Я закусила губу, увидела удивленный взгляд Камиллы, и поспешила объяснить. ― Работа хозяйки дома Вейлоров - очень серьезна. Все должно быть именно так, как этого хочет отец, как это делала мать. Я не понимала, что значило быть женой. ― Я глубоко вздохнула и сказала: ― Она пыталась мне об этом сказать. В тот день. Тот день, когда она умерла. Вот почему я была в родильной комнате вместе с ней. Мать сказала, что она хотела, чтобы я поняла, что значит быть женой. Именно поэтому я видела, Камилла, я наблюдала, как она умерла в крови без любви мужа, держащего ее руку и носящего траур о ней. То есть, быть женой означает - одиночество и смерть. Камилла, мы никогда не должны выходить замуж!
Камилла размешивала свой чай, когда я стремилась поделиться своими мыслями хоть с кем-то. На мое восклицание она уронила ложку. Я увидела, как ее взгляд нервно метнулся к закрытой гостиной двери, а потом снова ко мне.
― Эмили, я думаю, тебе не стоит так сильно зацикливаться на мысли о смерти своей матери. Это плохо.
Сейчас, делая запись нашей беседы, я понимаю, что сказала намного больше, чем Камилла могла бы вынести, но мне нужно было прекратить держать свои мысли в себе – мысли, которые навсегда останутся в моем дневнике. Но тогда все, чего я хотела, это поговорить с кем-то – поделиться своими страхами и тревогами, и именно поэтому я продолжала.
― Мои мысли должны задержаться на ее смерти. Сама мама желала бы этого. Именно она настояла на том, чтобы я была там. Она хотела, чтобы я знала правду. Я думаю, что, возможно, мать знала, что ее смерть была близка, и она пыталась предупредить меня, - она старалась показать мне, что я должна выбрать иной путь, чем путь жены и матери.
― Иной путь? Что ты имеешь в виду? Уход в монастырь?
Мы сидели лицом друг к другу и мыслили совершенно одинаково по этому поводу.
― Это неправильно! Ты ведь видела старых дев из церкви, которые добровольно вызываются в ОФЖК. Они такие жалкие, как воробьи подбирающие крошки жизни. Нет, я думала о прекрасных небольших магазинах, которые открылись вокруг Петли. Если я могу управлять Домом Вейлоров, значит, я могу управлять и простым магазином по продаже головных уборов.
― Твой отец никогда не допустит этого!
― Если я могла бы выбрать свой собственный путь, я не нуждалась бы в его разрешении, ― твердо сказала я.
― Эмили, ― Камилла говорила, обеспокоенно и немного испуганно. ― Ты не можешь думать о побеге из дома. С девушками, живущими без семьи и без денег, происходят ужасные вещи. ― Она понизила голос и придвинулась ко мне. ― Ты ведь знаешь, вампиры только что переехали в свой дворец. Они купили весь Грант Парк для своей ужасной школы!
Я безразлично пожала плечами.
― Да, да, банк отца предлагал им сделку. Он без остановки говорил о них и их деньгах. Они называют школу Домом Ночи. Отец говорит, что школа полностью отгорожена от остальной части города и постоянно охраняется их собственными воинами.
― Но они пьют кровь! Они вампиры!
Я была в крайнем раздражении из-за того, что тема о плачевном состоянии моей жизни была омрачена одним из клиентов отца.
― Камилла, вампиры богаты. Каждый знает, что их школы находятся, во многих американских городах, а также и в столицах Европы. Они даже помогали финансировать строительство Эйфелевой Башни в Париже на Всемирной выставке.
― Я слышала, как мать говорила, что женщины вампиры отвечают за свое общество, ― прошептала Камилла, снова поглядывая на дверь комнаты.
― Если это действительно так, то это хорошо для них! Если бы я была вампиром, отец не запер бы меня дома, и мне не пришлось бы притворяться своей матерью.
Глаза Камиллы расширились. Я определенно нашла способ вернуть беседу к моим проблемам.
― Эмили, твой отец не может желать того, чтобы ты была своей матерью. Это не имеет никакого смысла.
― Есть смысл или нет, но мне так кажется.
― Ты должна посмотреть на него другими глазами, Эмили. Твой бедный отец, просто нуждается в твоей помощи в это трудное время.
Я почувствовала, как во мне начинает закипать злость, и я не смогла остановить слова.
― Я ненавижу его, Камилла. Я ненавижу то, что пытаюсь занять мамино место.
― Конечно, было бы неприятно то чувство, как будто бы ты являешься заменой своей матери. Я с трудом могу представить себе все, что ты должна делать, ― кивая, сказала Камилла. ― Но когда ты - хозяйка дома, у тебя есть и драгоценности, на которые ты можешь купить себе платья, и блестящая репутация. ― Она улыбнулась снова, и налила чая в мою чашку. ― Как только ты выйдешь из траура, то все это так же будет взвалено на тебя. ― Она хихикала, и я уставилась на нее, осознавая то, что она не понимала того, что я пыталась сказать ей. Когда я молчала, она продолжала счастливо болтать, как будто мы обе были беззаботными девочками. ― Колумбийская Выставка открывается через две недели – ты как раз выйдешь из траура. Подумай об этом! Твой отец будет, вероятно, нуждаться в твоей помощи, чтобы устроить званые обеды для всех видов иностранных государств.
― Камилла, отец не позволяет мне ездить на велосипеде. Он сокращает мое общение с тобой. Я не могу представить то, что он разрешит мне устроить званые обеды для иностранцев, ― попыталась объяснить я, попыталась заставить ее понять.
―Но именно это твоя мать и сделала бы, и как ты сказала, он же сам сказал, что ты унаследовала ее место в домашнем хозяйстве.
―Он прояснил то, что я поймана в ловушку, что я его раба и воображаемая жена! ― выкрикнула я. ― Единственное свободное время, которым я могу распоряжаться, это те несколько минут, которые я провожу с тобой и в саду матери. В течение дневных часов он заставляет слуг шпионить за мной, и если он недоволен тем, куда я иду и что я делаю, то посылает их вернуть меня. И ты знаешь это! Они приходят даже сюда и забирают меня, как будто я - сбежавший заключенный. Быть хозяйкой большого дома не значит, что всё мечты осуществляются. Это - просто кошмар.
―О, Эмили! Я действительно очень не хочу видеть тебя настолько обезумевшей. Помни то, что моя мать сказала месяцы назад – забота, которую ты проявляешь к своему отцу, сделает человека, который станет твоим мужем, очень счастливым. Я завидую тебе, Эмили.
― Не завидуй мне. ―Я видела, что неприветливость моего голоса причинила ей боль, но я не могла остановиться. ― У меня нет матери, и я поймана в ловушку с человеком, глаза которого прожигают меня! ― Я прервала свои слова, зажав себе рот ладонью.
Я видела, как меняется выражение её лица – от беспокойства до шока, и потом к недоверию, и поняла, что совершила страшную ошибку, сказав правду.
― Эмили, независимо от того, что я услышала, что ты подразумеваешь под этим?
― Ничего, ― заверила ее я. ― Я устала, вот и все. Я не так выразилась. И я не должна, все время, которое мы проводим вместе, тратить на разговоры обо мне. Я хочу услышать о тебе!!! Итак, расскажи мне, Артур Симптон уже ухаживает за тобой?
Я знала, что упоминание об Артуре уберет все другие мысли из головы Камиллы. Хотя он еще не говорил с ее отцом, Камилла, несколько раз, ездила бок о бок с ним во время велосипедных поездок. Он даже разговаривал с ней накануне, о том, как он был заинтригован гигантским колесом обозрения, которое возводилось для Выставки.
Я собиралась сказать Камилле, что была счастлива за нее, и что я желала ей всего самого наилучшего с Артуром, но слова не могла вымолвить ни слова. Я не была эгоистична, я не завидовала ей. Просто, я не могла прекратить думать о неизменном факте, который должен был случиться после свадьбы Артура и Камиллы. Не могла прекратить думать о том, что однажды моя подруга окажется в его рабстве, и умрет в одиночестве о потери крови …
― Прошу прощения, мисс Элкотт. Камердинер господина Вейлора должен забрать мисс Вейлор. ― Когда горничная прервала Камиллу, я поняла, что не слушала то, что Камилла говорила в течение нескольких минут.
― Спасибо, ― вставая, быстро сказала я. ― Я действительно должна вернуться.
― Мисс Вейлор, камердинер попросил меня, чтобы я отправилась к мисс Элкотт и передала ей вот эту записку.
― Записка? Для меня? Как здорово! ― воскликнула Камилла. С желудком, полным страха, я передала ее в жадные пальцы. Она открыла ее очень быстро, прочитала ее, дважды моргнула, и затем на её лице появилась улыбка. ― О, Эмили, это от твоего отца. Вместо того, чтобы всякий раз, когда у тебя есть время, мчаться сюда, он приглашает меня к вам в гости. ― Она радостно сжала мои руки. ― Тебе вообще не придется выходить из дома. Видишь, это значит, что ты знатная дама! Я приду сразу на следующей неделе. Может быть, Элизабет Райерсон присоединится ко мне.
― Это было бы здорово, ― сказала я, прежде, чем последовала за Карсоном к черной карете, ждавшей меня снаружи. Когда он закрыл дверь кареты, я чувствовала, что не могла отдышаться. Всю обратную поездку в Дом Вейлоров, я потратила, хватая воздух, как это делает рыба, которую держат без воды.
Когда я закончила запись в своем дневнике, я напомнила себе, что никогда не должна забывать ответ Камиллы на мои слова. Она отреагировала с шоком и беспокойством, а затем вернулась к нашим девичьим мечтам.
Если я безумна, я должна держать свои мысли при себе, боясь того, что никто не сможет понять их.
Если я не сошла с ума, но, действительно, являюсь узником, как я думаю, то, я должна держать свои мысли при себе, боясь того, что никто не сможет их понять.
В любом сценарии есть одна константа – я могу положиться только на себя и на свой ум для того, чтобы придумать путь для своего спасения, если конечно этот путь спасения вообще существует.
Нет! Я не впала в тоску. Я живу в современном мире. Молодые женщины могут уйти из дома и найти новую жизнь, выбрать другое будущее. Я должна использовать свой ум. Я найду способ, распоряжаться своей собственной жизнью! Найду!
Еще раз я делаю запись своих самых сокровенных мыслей, поскольку я жду восхода луны и наступления непроглядной темноты, чтобы я смогла пойти в свое истинное спасение – тень сада и спокойствие, которое я нахожу там. Ночь стала моим спасением, моим щитом, моим утешением, и надеюсь станет моей защитой...

За перевод большое спасибо Kithara и Jersi

Корректировка: _Anastasiya_ 

Копирование запрещено!

 
Комментарии оставили: 3
3 shym   (12.05.2014 10:26)
спасибо за перевод. smile

+1   Спам
2 ANASTASIJA   (04.05.2014 12:49)
Спасибо за перевод)

+1   Спам
1 Ivchenkoov   (02.05.2014 18:39)
Большое спасибо за перевод.Жду продолжения! biggrin

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Форма входа
Логин:
Пароль:
Категории раздела
Зарубежные авторы [456]
Отечественные авторы [16]
Книги на английском языке [10]
Любимые книги героев серии "Дом Ночи" [19]
Переводы [45]
Follow me
Конкурсы
скоро...

Мини-чат
* Ccылки на посторонние ресурсы сторого запрещены!!!
* Финальная книга "Искупленная (Redeemed)" на русском языке выйдет в 2015 году.
Друзья сайта
Статистика

Онлайн всего: 4
Гостей: 4
Пользователей: 0


Зарег. на сайте
Всего: 16131
Новых за месяц: 5
Новых за неделю: 1
Новых вчера: 0
Новых сегодня: 0
Из них
Администраторов: 2
Супер-модераторов: 1
Модераторов: 2
VIP: 15
Переводчиков: 1
Творцов: 1
Проверенных: 1889
Недолеток: 14220
Из них
Парней: 4230
Девушек: 11900
Поиск
House of Night Top
Рейтинг вампирских сайтов РуНета
Наш опрос
Афродита и Зои - лучшие подруги или заклятые враги?
Всего ответов: 2851
Дом Ночи ☾ Design by Barmaglot ☾ Гостевая книгаИспользуются технологии uCoz
При копироавнии материалов сайта активная ссылка на источник обязательна! Сайт является некоммерческим проектом. Все права принадлежат авторам - Ф.К. и Кристин Каст.
Материалы, представленные на сайте, предназначены только для ознакомления.
Яндекс цитирования Rambler's Top100 Рейтинг вампирских сайтов РуНета


Вверх