"Дамы и господа, аукцион сейчас начинается. Пожалуйста, пройдите к Лоту № 1, который находится прямо на востоке от фонтана. Мы начнем продажу со спальной и гостиной мебели... " 
   Я слышала, аукционный гул на заднем плане, когда начали делать ставки для Лота № 1 – репродукции спального гарнитура из дуба из шести предметов Викторианской эпохи, но горшок полностью захватил мое внимание. Как и другие зевак, я осталась ожидать аукциона у выбранного мною лота. Дрожащей рукой я полезла в черную глубину моего кошелька и вытащила потрепанные бумажные салфетки. 
   Медленно, я подошла к горшку и вытерла все пятна оставленные разбегающимся народом. Может быть, это был просто трюк света. Я моргнула и посмотрела на руки жрицы. Затем я посмотрела на свои собственные. Знакомый шрам от ожога действительно был там, - он был там, с четырех лет, когда я подумала, что смогу помочь бабушке вскипятить воду для макарон быстрее, качая ручку кастрюлю. И, конечно же, кипяток болезненно вылился мне на руку, в результате чего и появился этот забавный шрам, похожий на звезду. 
   И тридцать один год спустя он все еще вызывал замечания друзей и незнакомых мне людей. 
   И у женщины на вазе был точно такой же шрам? Невозможно. Особенно на репродукции древней кельтской вазы. 
   "Мне нужно выпить.” Преуменьшение года. Взглянув в сторону участников аукциона, я поняла, что они только на Лоте № 7 (репродукция гардероба Людовика XIV – торги проходили быстро и стремительно). У меня было время, чтобы найти буфет и собраться с мыслями, прежде чем они дойдут до художественных лотов. 
   Само собой разумеется, я не буду торговаться за Лот № 25;классная распечатка дракона отправится домой с кем-то другим. Ваза, вот куда будут направлены мои деньги и энергия. 
   Как ни странно, я заметила, что как только я ушла от стола с керамическими предметами, я начала чувствовать себя нормально. Никаких приступов жара, никаких проблем с дыханием, и безусловно, никаких моментов "как будто время остановилась". 
   Буфетный лоток располагался недалеко от сельскохозяйственного оборудования. Они продавали холодные напитки, кофе и странно-выглядящее хот-доги. Я заказала "что-нибудь диетическое”, и тянула время, попивая напиток, и медленно направляясь к столу с керамикой.    У меня всегда было большое воображение. Я люблю фантазии и выдумки. Черт, я все-таки учитель английского, и я на самом деле читаю. Просто для удовольствия, неважно насколько шокирующее это кажется остальным. Но я всегда знала разницу между фантазией и реальностью – даже смаковала эту разницу. 
   Итак, что же, черт возьми, происходит со мной сегодня? Что это за странные чувства? И почему вдруг женщина на вазе так похожа на меня?!?! Я ущипнула себя, и это оказалось больно. Итак, это не был один из моих супер странных снов, которые казались такими реальными. Я отправилась к столу с керамикой, и почувствовала странную тяжесть в желудке. Это было очень странно. Мне следовало бы купить эту чертову распечатку дракона, положить ее в мою машину, поехать домой и выпить бутылку целебного Мерло. Все это пронеслось в моей голове, пока мои ноги вели меня к горшку. 
   "Блин вещь по-прежнему похожа на меня." 
   "Это довольно странно, не правда ли, мисс?” Худой парень, которого я встретила у входа, стоял рядом со столом с вазами. Он протянул руку и плавно провел ей по вазе, слегка остановившись на волосах, а затем проследил за линией ее руки пальцем. 
   "Вы тоже заметили это." Мои глаза сузились, и он оттащил свою костлявую руку от моей вазы. 
   "Да, мисс. Я заметил ваши волосы, когда вы только приехали. Очень красивый цвет, очень многие молодые девушки похоже, хотят, погубить свои волосы, выкрашивая их в неестественные цвета: бордовый, желтый, черный. И коротко подстригают их. Таким образом, ваши выделяются." 
   Его тон был безобиден, но в его глазах чувствовалось напряжение, которое заставило меня почувствовать себя неловко. И даже через стол, я чувствовала запах его скверного 
дыхания.
   "Ну, это было для меня неожиданностью, на самом деле, своего рода шок." Я наблюдала за ним. Его внимание давно меня покинуло, и переместилось в сторону той вазы почти с сексуальной напряженностью. И он продолжал трогать ее. Много раз трогать. 
   "Наверное, это Судьба говорит вам, что вы должны купить ее." С неестественным взглядом он повернулся ко мне. "Эта урна не должна вернуться домой не с кем другим." 
   Это заставило меня рассмеяться. "Я надеюсь, что Судьба знает, как сохранить торги в диапазоне зарплаты учителя." 
   "Она знает.” 
   Сделав это загадочное замечание, он погладил вазу в последний раз и удалился. Черт возьми, этот парень был странным. Больше похож на разговорчивого Ларча, чем на папу Детей из кукурузы. 
   Аукцион летел быстро, и в торги пошли статуэтки. Кажется, несколько людей были заинтересованы "мальчиками". Не могу сказать, что я обвиняю их. Я шагнула в группу желающих приобрести товары, когда они подошли к столу. 
   Торги начались с 50 долларов за Зевса, но пять людей быстро подняли цену с 50 до 150. Наконец он был продан солидной женщине за 175 долларов. Неплохо. Сириец получил больший интерес (должно быть из-за мышц). Первоначальная цена моментально возросла с 50 долларов до 350. 
   Я уже начала беспокоиться о ценовом диапазоне. 
   Сириец ушел за 450 долларов. Плохой знак. Мой бюджет на сегодняшний аукцион составлял 200 долларов. Я могла наскрести еще 50, но это было все. 
   Даже тощий воин ушел за 400 долларов . 
   Мой желудок вновь сжался, когда вместе с толпой я подошла к столу с вазами и начала слушать как аукционер рассказывал о репродукции Греко-римских и Кельтских ваз в отличном состоянии, и что они будут представлены следующими шестью лотами. Разве он не может, просто заткнуться? Я двинулась сквозь толпу, игнорируя тревожные ощущения, которые давала мне близость с вазой. Торги за лот №20 начались с 75 долларов. 
   Только три человека были серьезно готовы бороться за керамику. Я заметила, что все три имели вид дилеров. У них были маленькие портативные ноутбуки, очки сидели на носах и они имели вид профессионального напряжения, которого никогда не было у обычных посетителей аукциона. Это вид был совершенно иной и не был похож на то, что они влюбились в произведение искусства и хотели забрать его домой. У дилеров совершенно иное отношение к покупкам и оно похоже на что-то вроде "О, боже, я не могу дождаться, чтобы заполучить это в мой магазин и сделать надбавку на 150 процентов ". Я была обречена. 
   Лот № 20 отправился к дилеру с вьющимися белокурыми волосами (корни отчаянно нуждался в ретуши) за 300 долларов. 
   Лот № 21 отправился к дилеру, который был похож на англичанина. Ну, знаете: чопорный, умный, хорошо воспитанный, но нуждающийся в ванной и внимании ортодонта. Он заплатил 500 долларов (и, конечно же, у него был акцент) за красивую римскую вазу второго-четвертого века, которая, как описал аукционер, была сделана в стиле мозаики, что означало (он объяснил для нас невежд), что она была высшего качества и стиля. Казалось, англичанин был доволен своей покупкой. 
   Лоты № 22, № 23 и № 24 отошли к третьему дилеру. Хотите верьте, хотите нет - это была та матрона времен Великой Депрессии, которую я оскорбила своими ногами чуть ранее. Отлично. Мисс Матрона заплатила 300, 425 и 275 долларов, соответственно, за каждую вазу. 
   "И вот наша последняя красивая ваза - Лот № 25-Репродукция -кельтская ваза, оригинал стоял на могилах в старинном шотландском кладбище –цветная Сцена символизирует приношения, сделанные Верховной Жрице Богини Лошадей Ипоне. Интересно отметить, что Ипона стала единственной из Кельтских божеств, которую приняли римляне, и она стала их собственной Богиней, покровительницей их легендарных легионов.” Его голос звучал высокомерно и гордо, как, будто это он создал вазу и, возможно, был личным другом Ипоны. Я его ненавидела. "Обратите внимание на исключительное использование цвета и оттенков на урне. Будем открывать торги на уровне 75 долларов?” 
   "Семьдесят пять долларов." Я подняла руку и поймала его взгляд. Очень важно передать акционеру (при помощи зрительного контакта) серьезность вашего намерения – и я с усилием посылала ему всю азбуку Морза. 
   "75, услышу ли я 100"? 
   "Сто". Матрона подняла толстую руку. 
   "110." Я пыталась не кричать. 
   "110."В его голосе слышался слегка покровительственный тон. "У меня есть ставка! 110 долларов. Должно быть я слышу 125 ?” 
   "Сто пятьдесят долларов, пожалуйста." Это был британец. Подсчеты. 
   "Джентльмен просит 150 долларов." Теперь его голос был заискивающим. Какой проныра."Сто пятьдесят, я слышу 200"? 
   "Двести", сказала я сквозь зубы.

   "Ах, леди дает 200 долларов." Вновь хорошие манеры. "Неужели я слышу 225"?
   Тишина - я затаила дыхание. 
   "Последняя цена 200 долларов". Многозначащая пауза. Я хотела задушить его. Скажи "раз, два, 
продано ", кричал мой разум. "Неужели я слышу 225 долларов?”
   "250," снова эта Матрона. Прежде чем я успела поднять руку, чтобы потратить больше, чем позволял мой бюджет, британец медленным взмахом своих длинных белых пальцев, тихо поднял ставку до 275. Сквозь поднимающийся шум в моей голове, я смогла расслышать небольшую войну между Матроной и Англичанином. Она завершилась на отметке в 350 долларов. Эта цена была далеко за рамками моего бюджета. Я медленно попятилась назад сквозь толпу к следующему столику с лотами, и присела на краешек фонтана. Я наблюдала за помощниками, начавшими поковать керамику. 
   Англичанин и кучерявая блондинка вертелись по близости, вероятно, они уже купили все, что хотели – скорее всего, у них был магазин, специализирующийся на произведениях искусства. Они смеялись и говорили так, словно были близкими друзьями. 
   Ваза не отправлялась со мной домой. Она была похожа на меня. Это заставляло меня нервничать, но она отправлялась с Англичанином. Мой вздох вырвался прямо из глубины сердца. Я не знаю что было со мной, но я чувствовала себя , как я уверена, Англичанин мог бы подтвердить, чертовски выжатой и усталой. 
   Как мы говорим в Оклахоме дерьмово. 
   Может быть, мне попросить у Англичанина его визитку, и накопить денег на…..что? Купить эту вещь, черт возьми, в рассрочку? Может быть, я смогу подработать летом ... 
   Я заметила, как Англичанин поднял мою - я имею в виду, его вазу. Он рассматривал ее с улыбкой хозяина, и ждал, когда же помощник положит достаточно бумаги в ящик. 
   Вдруг его улыбка сменилась на раздраженное, растерянное выражение. Хм, я встала и подошла поближе. 
   "Боже мой! Что это такое, черт возьми?” Он поднял вазу над головой и стал внимательно всматриваться в ее основание. 
   "Сэр, какая-то проблема?" Помощник был также удивлен, как и я. 
   "Можно так и сказать! Эта ваза треснута! Она мне абсолютно не нужна." Он небрежно поставил ее на стол, и она начала качаться с одного бока на другой, почти падая окончательно. 
   "Сэр, позвольте мне взглянуть". Помощник схватил вазу и поднес ее к свету, подражая действиям Англичанина. Его лицо побледнело. 
   "Сэр, вы правы. Прошу принять мои извинения за этот поврежденный товар. Ваш счет будет 
немедленно восстановлен." Пока он говорил, другой помощник бросился к палатке, где производили оплату.
   "Простите меня ..." Я пытался звучать беззаботно. "Что теперь случится с этой вазой?" 
   Все трое уставились на меня. 
   "Будут проведены повторные торги, конечно." И он передал вазу еще одному помощнику, который поспешил к месту проведения аукциона. Я последовала за ним как мотылек на огонь, мои ноги меня плохо слушались – или как, что более в стиле Оклахомы, как комар на трактор с навозом. 
   "О, Боже. Кажется, у нас есть ошибка, которую нам надо исправить.” Голос аукциониста был раздражен. 
   "Перед тем, как перейти к Лот № 31, мы должны провести повторные торги Лота № 25. Очевидно, что у этой репродукции ваза трещина на основании. Очень печально." 
    Я пробиралась сквозь толпу, когда он поднял вазу, горлышком к зрителям, чтобы мы все смогли увидеть ее дефект. Я зажмурилась, посмотрела ... горлышко вазы, было похоже на рябь, как поверхность черного озера. У меня закружилась голова, я моргнула несколько раз, пытаясь прочистить глаза. 
   Аукционист посмотрел в отверстие и покачал головой, на его лице читалось презрение к таким отвратительно поврежденным товарам. Затем он пожал плечами и сказал: "Начальная ставка 25 долларов? 
Тишина.
   Я не могла в это поверить, - я хотела кричать, но к моему счастью, я сдержалась, и аукционист не найдя интереса снизил цену. 
   "Пятнадцать долларов? Неужели я слышу 15 долларов? 
   Тишина. Всего лишь десять минут назад, происходила война за этот лот, и цена составила 350 долларов. Теперь она не была безупречной, и парень не мог получить и 15 баксов. Судьба шепнула мне на ухо. 
   "3 доллара и 50 центов." Я не могла ничего с собой поделать. Это был какой-то причудливый вариант правосудия. 
   "Продано! За 3 доллара и 50 центов. Сударыня, прошу вас дать свой номер. "Он поморщился. "Вы можете забрать свою вазу немедленно.”